Сердце колотится в такт мерцающим лампам. Воздух пахнет сыростью, металлом и чем-то неуловимо чужим. Эти коридоры московского метро не ведут никуда. Они петляют, раздваиваются, сходятся вновь, и каждая новая арка — лишь отражение предыдущей. Гул поездов где-то далеко превратился в навязчивый шум в ушах, в биение собственной крови.
Здесь легко сломаться. Легко начать разговаривать со стенами, покрытыми потрескавшейся плиткой. Но паника — роскошь, которую он не может себе позволить. Единственный шанс — внимание. Полное, до дрожи в кончиках пальцев. Пропустить аномалию — значит навсегда остаться частью этого лабиринта.
Он уже заметил несколько. Часы на заброшенной станции, стрелки которых вращаются вспять. Тень на стене, не повторяющая его движений. Тихий детский смех, доносящийся из вентиляционной шахты, где не может быть детей. Каждая такая деталь — ключ. Подсказка, оставленная самой системой, или насмешка над ним — уже неважно.
Его взгляд выхватывает несоответствие: рекламный плакат с улыбающейся семьей. На всех плакатах в этом тоннеле дата акции — 12.04. Но на этом одна цифра иная. Восьмерка. Не 12.04, а 12.08. Сердце замирает. Он подходит ближе, проводит пальцами по шероховатой бумаге. Это не случайность. Это знак.
Он движется теперь быстрее, но не бежит. Бег — это паника. Он сканирует пространство: потолок, пол, звуки, запахи. За поворотом — лестница, которой не было на прошлом круге. Она ведет вниз, в еще более глубокий, старый тоннель. Воздух здесь холоднее. На стене, выложенной желтым кафелем, кто-то давно нацарапал цифру. Не краской. Кажется, ногтем или осколком камня. Цифра 8.
Лабиринт реагирует на его внимание. Он чувствует это. Чем больше аномалий он фиксирует, тем четче становится путь. Вот дверь в техническое помещение, приоткрытая ровно на восемь сантиметров. Вот восемь граффити-стрелок, указывающих в одну сторону. Вот эхо его шагов, возвращающееся с восьмикратным повторением.
Он сбился со счета, сколько часов или дней блуждает. Время здесь теряет смысл. Но разум, заточенный на поиск несоответствий, еще держится. И наконец, в самом конце низкого, давящего тоннеля, он видит ее. Дверь. Простая, металлическая, без таблички. Рядом на стене нет номера. Но прямо над ней, в разрыве коммуникационной трубы, торчат восемь оборванных проводов. Они не искрят. Они просто есть.
Это выход №8. Не место на карте, а состояние. Результат предельной концентрации в мире, где все создано, чтобы ее рассеять. Он не знает, что за дверью. Возможно, обычная станция «Парк Культуры». Возможно, что-то иное. Его рука тянется к холодной ручке. Главное — он ничего не упустил. Он заметил все, что этот бесконечный коридор хотел от него скрыть. И теперь лабиринт обязан его отпустить.
