Катя и Иван стояли на краю. Казалось, тишина в их квартире стала гуще воздуха, а слова, которые еще можно было сказать, давно застряли где-то в горле. Развод выглядел единственным выходом из лабиринта взаимных обид. В последней попытке спасти то, что когда-то было любовью, они согласились на странное предложение семейного психолога.
Их новым временным соседом стал Комментатор. Его роль была проста и невыносима одновременно: он должен был вслух проговаривать каждую их мысль, каждое скрытое чувство, все то, что они давно перестали друг другу показывать.
Первый день был похож на пытку. За завтраком Комментатор, спокойный мужчина с внимательным взглядом, сидел с чашкой чая и озвучивал внутренний монолог каждого. "Катя думает, что Иван нарочно громко хлебает суп, чтобы ее раздражать. Иван чувствует, как это замечание Кати о немытой чашке копилось в ней всю неделю". Они краснели, отводили глаза, но молчали. Их собственные, неозвученные обиды звучали со стороны как чужие, и от этого становилось неловко и странно.
Но постепенно началось что-то иное. Однажды вечером Иван, глядя в окно, подумал о том, как Катя красиво смеялась, когда они только познакомились. "Иван вспоминает ваш первый совместный поход в кино и то, как вы потом два часа гуляли под дождем", — тихо сказал Комментатор. Катя, мывшая посуду, замерла. Она не слышала таких воспоминаний от самого Ивана годами. В ответ, сама того не желая, она подумала о том, как он тогда снял с нее промокшую куртку. Комментатор перевел и эту мысль.
Тишина в комнате изменилась. Она больше не была ледяной и враждебной. В ней появилась щемящая ностальгия и недоумение: куда подевались эти люди, так легко говорившие о дожде и смехе?
Комментатор не давал оценок. Он лишь отражал. Он озвучивал усталость Кати после работы, о которой она боялась сказать, чтобы не показаться слабой. Он проговаривал тихую тревогу Ивана из-за возможных сокращений на работе, которую тот скрывал за показным равнодушием. Стена из недомолвок и домыслов, которую они годами возводили между собой, начала просвечивать. Сквозь трещины проглядывало не зло, а обычный человеческий страх — быть непонятым, отвергнутым, одиноким.
К концу месяца что-то переключилось. Они начали слышать не только Комментатора, но и друг друга. Однажды Катя, не глядя на Ивана, сказала сама, без посредника: "Я боюсь, что ты меня больше не любишь". Иван, после паузы, ответил: "Я просто забыл, как это — показывать". Это был их первый за много месяцев настоящий разговор.
Комментатор уехал в последний день. Квартира снова погрузилась в тишину. Но теперь это была другая тишина — не пустая, а наполненная. В ней было место для невысказанного, но уже не было места для невидимого. Они стояли все на том же краю, но больше не смотрели в пропасть между ними. Они смотрели друг на друга, и путь назад, к разводу, вдруг показался куда длиннее и сложнее, чем шаг навстречу, который они, наконец, научились делать. Они поняли, что проблема была не в отсутствии чувств, а в поломанном мосте между их внутренними мирами. И этот мост, как выяснилось, можно было начать чинить. Слово за словом. Вслух.
