В подземном мире, ушедшем на сотни метров вглубь земли, продолжается жизнь. Четырнадцать десятков уровней убежища стали домом для последних тысяч. Они помнят, что над ними — лишь ядовитый пепел и смерть. Воздух давно отравлен, поверхность непригодна для дыхания. Так гласят законы, передаваемые из поколения в поколение.
Каждый день начинается и заканчивается у гигантских панелей. На них — статичная картина внешнего мира. Серые пустоши, неподвижные облака, тишина. Ни движения, ни признаков жизни. Эти экраны — единственное окно в то, что осталось снаружи. Люди смотрят, не надеясь увидеть перемен.
Правила просты и незыблемы. Главный запрет — даже помышлять о выходе. Стены бункера — граница между жизнью и гибелью. Дисциплина поддерживается не столько страхом, сколько привычкой. Так было всегда, иначе нельзя.
Быт устроен чётко, по расписанию. Распределение ресурсов, работы, обязанностей. Всё подчинено одной цели — сохранить то, что осталось. Дети учатся по старым записям, взрослые следят за системами. Разговоры о прошлом постепенно стихают. Будущее видится как бесконечное продолжение настоящего.
Но иногда, в редкие моменты тишины, кто-то задумывается. А что, если картинка на экранах — всего лишь запись? Если где-то там, за пределами камер, мир всё ещё живёт? Эти мысли быстро гонят прочь. Сомнения опасны, они нарушают порядок. А порядок — основа всего.
Так и течёт жизнь в глубине. Без всплесков, без надежд. Люди работают, едят, спят. Смотрят на серые пейзажи за стеклом панелей. Подчиняются правилам. Ждут, хотя уже не знают, чего именно. Просто продолжают жить — потому что иначе нельзя. Потому что это единственный известный им способ существования.
